Новости канала

Диагноз: любовь

06.02.2017

Издательство "Эксмо" при информационной поддержке "8 канала" представляет новый психологический роман Марии Вороновой "Близорукая любовь" - о поиске спутника жизни, о дружбе, непростом судьбоносном выборе и, конечно, о любви, которая не терпит ошибок.

Диагноз: любовь Как часто мы закрываем глаза на недостатки любимых. Прощаем им оплошности, оправдываем поступки, не замечаем или не хотим замечать отрицательных черт в характере. Но при этом чаще делаем только хуже самим себе, защищая тех, кто, может быть, этого и недостоин. Когда на горизонте маячат все прелести жизни старой девы, наше сердце становится глухо и слепо. Потому что нам еще в детстве внушали, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. А может, пора мечтать о чем-то большем?

«Близорукая любовь» – новый роман Марии Вороновой о поиске спутника жизни, о дружбе, о медицинских буднях, о непростом судьбоносном выборе и, конечно, о любви, которая, как и врачебный диагноз, не терпит ошибок.

Специально для зрителей «8 канала» предлагаем отрывок из новой книги Марии Вороновой «Близорукая любовь»:

Близорукая любовь

Люба собралась к своему редактору.

Они виделись редко, в основном общались по электронной почте, и Люба знала: если Владимир Федорович вызывает ее к себе, это предвещает хорошую головомойку. Как могла, она оттягивала встречу, ссылалась на большую занятость, предлагала исправить текст, пусть Владимир Федорович вышлет ей замечания, но он был непреклонен. И Люба, нарядившись получше, чтобы совсем не упасть духом после редакторского разноса, поехала к нему домой.

Владимир Федорович был типичным гуманитарным мужчиной устаревшего образца. Невысокий, худощавый, но слегка обмякший субъект чуть за шестьдесят, с небрежной седой бородой, в одежде он предпочитал свободные фланелевые брюки и вязаные кофты, под которые, впрочем, неизменно поддевал сорочки с галстуком. Но Люба с легкостью могла представить, как в молодые, полные огня годы ее редактор чешет на работу в кедах, джинсах фабрики «Салют» и ковбойке, с реющей по ветру бородой.

Любин редактор был литературоведом, но, будучи обремененным семьей и многочисленными внуками, вышел на пенсию после многих лет работы в университете и стал трудиться на плодородной ниве массовой культуры, превратившись в нечто вроде литературного доктора Джекила и мистера Хайда в одном лице. Днем он мирно занимался сентиментальными любовными романами и сценариями, а вечером, выходя в Интернет, запускал туда едкие статьи, где подвергал массовую культуру убийственной критике. Особенно от него доставалось сентиментальному жанру.

...Люба тяжело вздохнула. Было всего половина третьего дня, но она не сомневалась, что, несмотря на неурочный час, ей придется иметь дело с темной, мистерхайдовской, стороной его натуры.

Однако вопреки ожиданиям Владимир Федорович встретил ее доброжелательно.

– Заходи, заходи, голубушка, – хлопотливо сказал он, – сейчас чайку попьем.

Они прошли в большую, в два окна, кухню, где не так давно редактор поставил красивые итальянские шкафчики. Любе очень нравились плетеные дверцы, рядом с ними даже старенькая эмалированная плита смотрелась прилично. Владимир Федорович достал большие глиняные кружки, положил абрикосового варенья в хрустальную вазочку на длинной тонкой ноге, нарезал на одной доске батон и лимончик и вытащил из холодильника фаянсовую масленку в форме тыквы. Довершили разномастную сервировку ложки старинного серебра с вензелями на черенках. Люба спохватилась и достала из сумочки плитку горького шоколада, весьма любимого Владимиром Федоровичем.

Не чинясь, она сделала толстый бутерброд с вареньем и ела его, время от времени, как хамелеон, подхватывая языком падающие с булки капли сиропа, а редактор растворил окно и со вкусом запыхтел жуткой сигареткой без фильтра.

– Вот что, Люба, я хотел сказать тебе, голубушка моя, – начал редактор. – Прочтя твой новый синопсис, я пришел к выводу, что он никуда не годится.

Люба поскорее проглотила кусок бутерброда. Такого ей еще ни разу не говорили. Она-то была уверена, что речь пойдет о ее предыдущем сценарии, а синопсис нового, как ей казалось, никто еще даже не смотрел. Она настроилась на долгую конструктивную работу по исправлению недочетов, а сейчас... Как можно работать над двумя страницами текста, к тому же никуда не годного? Только переписать его заново. И что значит – никуда не годится? Люба похолодела. Она хорошо придумывала сюжеты, да и разрабатывала их тоже прилично. Владимир Федорович всегда говорил, что очень уважает ее как автора и периодически устраивает ей аутодафе не потому, что она выдает халтуру, а потому, что чувствует в ней большой потенциал. Неужели она исписалась, вычерпала до дна весь запас своих творческих возможностей?

– Владимир Федорович, я в панике, – сказала Люба честно. – Если я кончилась как сценарист, что же я буду делать дальше? Я ведь давно только этим живу, других доходов у меня нет...

– Спокойно, дорогая. У всех бывают творческие неудачи. Я для того и пригласил тебя, чтобы помочь разобраться. Сама подумай: стал бы я переводить чай с вареньем на какую-нибудь бездарь? Успокойся и послушай меня, голубушка. – Владимир Федорович со вкусом затянулся, окутав себя и Любу облаком едкого вонючего дыма. – Я долго думал, прежде чем позвать тебя для этого разговора. Сама знаешь, судить по синопсису о конечном продукте сложно. Бывает, дурацкий синопсис расцветает вкусными диалогами, разными там лирическими отступлениями, и наоборот, лихо закрученный сюжет может быть безвозвратно погублен топорным исполнением. Но у тебя, моя дорогая...

– Неужели все так ужасно?

– Люба, помнишь свой первый сценарий? Он у тебя был таким трогательным, таким пронзительным, что даже средненький режиссер и плохая игра актеров не смогли его загубить. Следующие два были намного хуже, а потом ты стала выходить на хороший уровень. Не расстраивайся, по такой кривой движутся почти все авторы. Первый текст ты писала по зову сердца, вложила туда все свои переживания, весь опыт, и в нем ясно раскрылось очарование твоей души. Писать на тот момент было твоей внутренней потребностью, а со второго текста началась обычная работа, в которой тебе тогда не хватало профессиональных навыков. Знаешь, чем вообще отличается профессионал от дилетанта?

Люба решила, что это риторический вопрос, но Владимир Федорович замолчал, испытующе глядя на нее. Она невразумительно пробормотала что-то о специальном образовании, опыте и знании методик.

– Так, да не так! – вскричал редактор торжествующе. – Дилетант пишет для собственного удовольствия, профессионал – чтобы получить за это деньги. Первый заботится о том, чтобы выразить себя, а второй – чтоб его продукт хорошо продавался. Ты становишься хорошим, крепким профессионалом...

Люба приосанилась.

– ...вот и стараешься писать такое, что пришлось бы по вкусу нашей целевой аудитории. А что нашей целевой аудитории по вкусу больше, чем очередной гибрид Золушки с графом Монте-Кристо? История несчастной забитой девушки, над которой издевались все, кому не лень, и которая потом стала королевой и всем отомстила, – вариант беспроигрышный. И я бы в принципе не возражал. Ты у меня девочка надежная, до откровенной пошлости не опустишься. Даже из этого безобразия у тебя что-то путное может получиться, но только зачем? Ведь ты можешь лучше.

– Владимир Федорович, но вы же сами призывали меня ориентироваться на аудиторию! – буркнула Люба обиженно.

Ей самой новый синопсис, хоть она писала его, что лукавить, не от души, казался вершиной конъюнктурного мастерства.

Редактор азартно потушил окурок в тяжелой хрустальной пепельнице и многозначительно поднял указательный палец:

– Ориентироваться, голубушка, можно по-разному! Можно представить себе усталую женщину и подумать: что бы она хотела увидеть по телевизору, как ты своим творчеством могла бы ей помочь, чем приободрить? А можно прочитать или посмотреть то, что предлагает нам сейчас массовая культура, и решить – а, пипл хавает, и ладно! Раз им такое фуфло нужно, я тоже так могу! И добавить свой маленький экскрементик к тому потоку, что льется на нас с экранов. Мистер Хайд уверенно овладел личностью редактора.

Скромно потупившись, Люба, несмотря на неаппетитную реплику Владимира Федоровича, сделала новый бутерброд. Пусть редактор говорит гадости, но варенье просто изумительное! 

– Люба, милая моя девочка, я хотел бы уберечь твой талант от профанации! Раньше он никогда не упоминал о наличии у нее таланта. Хочет подсластить пилюлю или проговорился? 

Люба покосилась на Владимира Федоровича, но тот уже на всех парах несся дальше, обличая масскульт:

– Сейчас почему-то доктрина такая – чем примитивнее, тем лучше! Ориентируются на дебилов, а ведь самая большая ошибка во всех видах человеческой деятельности, хоть в торговле, хоть в любви, хоть в войне, – это считать противную сторону глупее себя. Разве у нас страна населена одними дураками, которые приходят в восторг от той пошлости, которую мы издаем и экранизируем?

– Зря вы так. В последние годы появилось много хорошего...

Редактор пожал плечами: мол, дай бог, если так.

– Да, много, – продолжила Люба несколько увереннее, – и фильмов, и книг. Я свои, конечно, не имею в виду.

Владимир Федорович печально покачал головой:

– Видишь ли, Любочка, настоящее искусство, оно всегда неудобно. Всегда горько. Настоящие произведения искусства побуждают человека каяться, сожалеть о своих дурных поступках и подталкивать к поступкам хорошим. А народ уже привык, что культура несет ему только отдых и развлечение. Почему, например, никто не любит роман «Как закалялась сталь» – очень неплохую, кстати, книжку? Большей частью потому, что трудно принять мысль – ты никогда не станешь таким, как Корчагин, хотя и нужно быть таким, как он. Люди говорят – у меня и так полно проблем, буду я еще раздумывать над серьезной литературой, лучше отдохну с детективом! Не понимают, что в трудной жизненной ситуации тот же Николай Островский станет им гораздо более крепкой опорой, чем какой-нибудь детектив. Фраза «Умей жить, когда жизнь становится невыносимой» принадлежит, кстати, именно Островскому.

Люба неопределенно кивнула, не желая вступать в дискуссию. Владимир Федорович мог часами распространяться об упадке нравов, и любая самая невинная реплика могла открыть новый шлюз его красноречия.

Он еще немного поговорил об убаюкивающем характере массовой культуры, призывающей человека забить на свой внутренний мир и всеми возможными способами двигаться к главной жизненной цели – обогащению, хотя на самом деле главное – это смирение и стойкость духа. Озвучив эту буддийскую доктрину, редактор наконец выдохся и заварил еще чаю.

– Однако, Любочка, я пригласил тебя не за тем, чтобы ты слушала мое стариковское брюзжание. Вернемся к твоему плану сценария. Понимаешь, в чем дело... У тебя твоя Золушка славна только тем, что бедная, а принц – только тем, что богат. Его характер вообще не прослеживается, это не герой произведения, а утешительный приз, который героиня получает в конце за все свои лишения. Ни одного благородного поступка за весь сценарий. Да и героиня, откровенно говоря, не лучше. Жизнь ее шпыняет по полной программе, это да, а где сознательный выбор? Где решения? Идет она у тебя, как овца на веревке...

– А куда деваться? – горько перебила Люба. – Такая уж доля женская. Не может же героиня сама ухаживать за мужиками.

– Безусловно. Но у тебя все ее поступки продиктованы жаждой богатства. Мир, в котором ей приходится существовать по бедности, абсолютно ее не устраивает. Пусть у нее нет возможностей самостоятельно изменить свою жизнь, но пусть она у тебя поймет, что на самом деле эта жизнь не так уж и плоха, что счастливой можно быть, и не обладая большим счетом в банке. Так же и главный герой. Ладно, олигархом пусть он у нас останется, но сделай его не просто денежным мешком, а интересной личностью. Спасет он, что ли, ребенка у тебя...

– Уж большей пошлости не сыскать! – ядовито перебила Люба. – Только в очень плохих сценариях герои кидаются под колеса машин за чужими детьми или пушистыми питомцами. 

– Думай тогда сама. – Махнул рукой Владимир Федорович. – Кто у нас автор, я или ты?

– Хорошо, я с этим разберусь, – вздохнула Люба.

– Давай, милая. Время есть, не торопись. Хорошенько составь план сценария, и потом работа как по маслу пойдет. А пока, чтоб ты не скучала, дам тебе диалоги прописать. Есть у меня тут неплохой детективчик, вполне добротный материал, но разговаривают герои – как стекло жуют. Денька три посидишь над текстом – и готово. А я тебя соавтором запишу. Деньги, кстати, неплохие получишь, детектив – жанр востребованный.

Люба нехотя согласилась. Она не любила работать с чужими текстами, хотя Владимир Федорович часто просил ее об этом. Обладая низкой самооценкой, она считала, что любые ее исправления идут не на пользу сценарию, а наоборот, делают его хуже. Люба всегда сомневалась, правильно ли поняла идею автора, не будет ли он потом обижаться на нее. Однако Владимир Федорович обычно оставался ею доволен. А это – главное.

Продолжение читайте в новой книге Марии Вороновой «Близорукая любовь»

Возврат к списку

Поделиться: Мы в социальных сетях:
В Москве мужчина набросился с ножом на официантку

22.06.2017

Трагедия разыгралась в четверг днем в одном из столичных кафе на улице Машкова

Пьяный житель Пермской области зарубил сына топором

21.06.2017

31-летнего мужчину уже задержали, ему может грозить пожизненное заключение

В столичной больнице умерла жертва майского урагана

21.06.2017

Врачи долгое время боролись за жизнь мужчины, но травмы были слишком серьезными

Из московской больницы украли оборудование на 9 млн

20.06.2017

Неизвестный злоумышленник влез в один из кабинетов клиники, выломав решетку на окне и вскрыв раму

Брат Алексея Баталова рассказал о его завещании

20.06.2017

Актер, у которого остались две дочери (62-летняя и 49-летняя), мудро распорядился своим имуществом

Виктория Боня публично оскорбила Ксению Собчак

19.06.2017

«Она травила мою жизнь», — оправдала светская львица свои жесткие нападки

Бузова заменила мастер-класс в Ростове сольным концертом

16.06.2017

Тем, кто уже купил билеты на лекцию «Мой путь к успеху», предложили обменять их в кассах

Дженнифер Энистон 12 лет ждала извинений от Питта

14.06.2017

Попросить у бывшей жены прощения за измену актеру посоветовали врачи в рамках терапии от сильного стресса

1,6 млн должников стали невыездными

22.06.2017

Об этом сообщил директор Федеральной службы судебных приставов России Дмитрий Аристов

Зимние выходные в 2018 году перенесут на март и май

20.06.2017

Министерство труда России предложило график переноса выходных дней на следующий год

С июля все больничные в России станут электронными

19.06.2017

Глава правительства подчеркнул, что этот документ нельзя подделать или потерять

Погода вызвала бум спроса на «туры выходного дня»

16.06.2017

За половину июня россияне купили на 10% больше коротких туров, чем за все лето-2016

Банкоматы в РФ стали часто выдавать фальшивые деньги

20.06.2017

Причиной этой тенденции эксперты считают низкое качество устройств для приема банкнот

Путин подписал закон о работе в праздничные дни

19.06.2017

Утвержденные президентом поправки касаются неполного рабочего дня и сверхурочных

Лучше всех регионов РФ к будущему готова Якутия

16.06.2017

Такой вывод следует из данных рейтинга инновационного развития субъектов федерации

Минфин и Минтруд спорят о выплатах маткапитала

14.06.2017

В Минфине не одобряют инициативу Минтруда о продлении программы маткапитала до 2023 года

Селфи действуют на мозг как эпилептический припадок

20.06.2017

Канадские ученые предостерегли подростков от опасного увлечения съемкой себя самих

Красить и завивать волосы оказалось смертельно опасно

19.06.2017

Химикаты, используемые в красках и составах для завивки, могут вызывать онкологические заболевания

Ученые: мытье рук навевает свежие мысли

16.06.2017

Сотрудники университета Торонто обнаружили необычный эффект банальной процедуры.

Ученые из США придумали способ загорать без солнца

14.06.2017

Их изобретение придает коже бронзовый оттенок и спасает ее от раковых заболеваний

Прямой эфир

 Водоворот чужих желаний.jpg


Наши партнеры